Алексей Будницкий

«Подвиг – дело привычное…»

Экспедиции на Эльбрус и Эверест, более четырёх тысяч прыжков с парашютом, работа в Арктике и Антарктиде, повторение мирового рекорда советских учёных-испытателей – знаменитое высокогорное десантирование на пик имени Ленина в 2003 году. Жизнь этого человека однообразной не назовёшь. Спортсмен, полярник и бизнесмен Алексей Будницкий дома, в Москве, бывает проездом. Зачем свою жизнь он превратил в долгое, а временами экстремальное путешествие, узнаем из интервью.

Алексей, глядя на вас, невольно вспоминаешь фразу из старого советского кино «нормальные герои всегда идут в обход». Вы получили отличное финансовое и юридическое образование, сделали карьеру в крупных компаниях. А потом зачем-то взяли и бросили тёплый офис ради самых холодных мест на планете. Что вас заставило так кардинально изменить свою жизнь?

— Я бы не торопился записывать себя в герои. Героями были мои дедушки, которые всю жизнь отдали военному делу. По сравнению с тем, через что прошли они, прыжки с парашютом на льдину не кажутся чем-то сверхъестественным. Это просто сложная и очень ответственная работа, которую я и мои коллеги очень ценим. Перемены – это тоже нормально. В жизни слишком много интересного. И если чего-то очень хочется, нужно действовать и не бояться. В спорт я пришёл не внезапно. Параллельно с учёбой и работой я занимался альпинизмом. С парашютом прыгаю с 14 лет. Долгие годы мне удавалось совмещать всё, что я люблю. Но в 2006 году один из моих друзей предложил мне открыть для себя новые профессиональные горизонты. И я очень благодарен ему за эту возможность и, конечно, доверие. На Полюс просто по дружбе или знакомству попасть невозможно. К своей первой экспедиции я, как все полярные десантники, готовился год.

А за три года до решения стать полярником вы пошли на крайне опасную авантюру. Шестеро парашютистов-испытателей и спортсменов, среди которых были вы, прыгнули из самолёта на одну из высочайших вершин Памира. Это спустя 35 лет после рекорда, который попал в книгу Гиннеса, и стал посмертным для четверых ваших предшественников. Насколько такой риск был оправдан?

— Прыжок на Пик имени Ленина был, в первую очередь, в испытательных целях. И, разумеется, в память о погибших в 1968 году наших легендарных коллегах Владимире Мекаеве, Юрии Юматове, Валерии Глаголеве и Вячеславе Томаровиче. Мы доказали, что самое высотное десантирование в мире, на площадку в 7 тысяч 100 метров, возможно. Все вернулись живыми. Люди выдержали, оборудование не подвело. Значит, мы это сделали не зря. Прыжку предшествовала длительная и сложная подготовка. Как известно, в горах, на такой высоте разреженный воздух, не хватает кислорода. Поэтому наша группа прошла специальные тренировки в Центре подготовки космонавтов в Звёздном городке. Парашютистов помещали в барокамеру, в которой искусственно создавали условия гипоксии и резкие температурные перепады. Летом у подножия Памирских гор + 40. На вершине пика имени Ленина – 40. На высоте 8 тысяч 500 метров, с которой нас выбросил самолёт, ещё холоднее. Поэтому мы долго и методично тренировались, адоптировались к сложным условиям десантирования. В итоге все шестеро Дмитрий Киселёв, Владимир Котов, Сергей Калабухов, Леонид Казинец, Игорь Тарелкин и я благополучно приземлились на вершину и спустились в базовый лагерь. Это, пожалуй, стало одним из самых запоминающихся событий в моей жизни.


Каждую весну вы в составе полярной десантной группы строите аэродром на дрейфующих льдинах Арктики и готовите базу для международной станции «Барнео», которая на месяц становится научным, туристическим, спортивным и, в какой-то мере, культурным центром для людей из разных стран. В чём состоит ваша зона ответственности? Бывают ли невыполнимые задачи или экстремальные ситуации?

— В отличие от туристов, которые летят на самую «макушку планеты» ради острых ощущений, фантастических ракурсов на фото, чтобы испытать себя или судьбу, мы летим туда на работу. Любая полярная экспедиция – это чётко продуманный план и уже отлаженная годами система. В этих условиях героизм одних – это, скорее, недоработка других. Если мы, конечно, не имеем в виду природные катаклизмы. Экстрим в Арктике совершенно не нужен. Поэтому мы стараемся обезопасить себя от любой неприятности заранее. Все полярные десантники – люди опытные и проверенные. Посреди Северного Ледовитого океана они швартуют платформы с грузом, строят на льдине взлётно-посадочные полосы, готовят лагерь для приезда учёных и туристов. Я в экспедиции отвечаю за логистику, экипировку и снабжение. На Полюс нужно взять всё необходимое и даже с запасом потому, что до ближайшего магазина – более 2 тысяч километров.

Льдину, которая будет называться «Барнео», нужно сначала найти, а потом до неё ещё как-то добраться. Самолёт, естественно, в снежную пустыню приземлиться не может. Как вы изначально вместе с грузом попадаете в Арктику?

— В отличие от Антарктиды, лёд на Северном полюсе постоянно дрейфует, поэтому площадку для лагеря мы каждый раз выбираем новую. Из Мурманска десантники вылетают на самолёте. На борту военно-транспортного Ил-76 – бочки с топливом, трактора, экспедиционное оборудование, палатки, продукты и личные вещи. Весь этот груз с помощью специальных парашютных систем сбрасывают на тщательно выбранную льдину. Последними борт покидают люди. Более 10 лет назад, когда я только начинал летать в Арктику, ледовая обстановка там была благоприятнее. Сейчас наши задачи усложнились. Лёд стал более тонким и хрупким. В этих условиях непросто найти подходящую, максимально ровную, площадку для строительства полярной станции. Оптимальные размеры льдины – километр на полтора, чтобы в случае разлома, можно было сместить взлётно-посадочную полосу и лагерь. Поэтому специалисты досконально исследуют свойства льдины. К примеру, ярко-голубой, полупрозрачный лёд крошится как стекло. Для наших целей подходит матовый, в котором меньше солёной воды. Несмотря на такую серьёзную подготовку, в 2016 году полярным десантникам пришлось 4 раза заново строить аэродром. На «Барнео» из-за столкновения с соседними льдинами, образовывались трещины. Но мы к подобным испытаниям были готовы, поэтому никто из людей не пострадал, техника тоже осталась цела.

Как известно, полярными медведями безопаснее любоваться издалека. Близкое знакомство может плохо закончиться. Как вам с другими десантниками удалось уцелеть, когда медведица с медвежонком оказались в нескольких метрах от палатки?

— При всех своих важных и сложных задачах, в Арктике мы всего лишь гости. А белые медведи – коренные жители. И они, естественно, оберегают свой дом и потомство от любых неприятных им гостей. К счастью, наша компания медведей не заинтересовала. Если бы животные почувствовали запах пищи, нам бы спасаться было некуда. У белого медведя страха нет, а силы много. Без особых стараний хищник разрывает на части металлическую бочку, что уж тут говорить о палатке. Испугать «мишку» можно разве что ракетницей. Применять оружие разрешается только в самом крайнем случае, это демилитаризованная зона. И обижать «хозяев» Арктики совсем не хочется.

Поскольку вы в команде отвечаете за экипировку и наряду с другими экспертами участвуете в тестировании снаряжения для нужд учёных, спортсменов и армии, расскажите пожалуйста, как правильно одеваться в Арктике. Существенно ли одежда полярников изменилась за несколько десятилетий?

— Плотно работать с производителями Outdoor-снаряжения полярники начали с 2003 года, как раз когда нужно было экипировать экспедицию на Пик имени Ленина. Совместными усилиями удалось создать комплект слоёной одежды. Спустя несколько лет эту систему начали применять на Полюсе. До этого на Барнео летали в комбинезонах, которые быстро промокали, замерзали и очень долго сохли. Если вспоминать советские экспедиции в Арктику, в частности самую первую во главе с Иваном Папаниным, тогда одежда была кардинально другой. Полярники носили бельё из шерсти мериноса, которое хорошо отводит влагу и греет. Это, кстати, прообраз современного термобелья. Также в экипировку входили шерстяные кальсоны, меховые замшевые жилеты и волчьи шубы. В Арктике, где влажность почти 100%, пуховые и меховые вещи нежелательны. Оптимально использовать синтетику. Вообще Outdoor-экипировку придумали альпинисты. Их базовая установка — одежда не должна быть тяжёлой. Но чем она легче, тем холоднее. Поэтому и пошли по пути многослойности. Эту систему подхватили и унифицировали военные. Так появился принцип 7 слоёв, самый нижний из которых отвечает за влагоотведение, следующий слой, потолще, – за тепло плюс влагоотведение. Далее идёт тепло и ветрозащита. А 4 последующих слоя обеспечивают ветрозащиту, спасают от влажности, холода и мороза. Это классический набор и его компоненты можно комбинировать в зависимости от условий среды. Все производители сейчас стремятся создавать именно систему одежды. Правда, те, кто долгие годы специализировался на куртках, как правило, не очень преуспевает в изготовлении термобелья. Поэтому сложно подобрать весь комплект из 7 слоёв в одной фирме.

Производят ли качественную экипировку в России, и чем она отличается от зарубежных аналогов?

— Мне, как специалисту по тестированию полярного снаряжения, гораздо удобнее работать с отечественными производителями. Если сравнивать одежду известного американского бренда «The North Face» с продукцией московской компании «БАСК», российская экипировка дешевле, а качеством не уступает. И в офис «БАСК» я могу приехать, пообщаться вживую, обсудить и потрогать руками новые модели. Кстати, мой первый жёлтый пуховик в 1996 году руководитель «БАСК» Владимир Богданов лично сшил специально для меня перед очередной экспедицией на Эльбрус. Куртка, с которой компания начала свою знаменитую «жёлтую» серию пуховой одежды, до сих пор хранится у меня дома как реликвия. Производители Outdoor-экипировки постоянно совершенствуются. Сейчас, в том числе в России, есть выбор качественных синтетических утеплителей. В частности, подольская фабрика нетканых материалов «Весь Мир» производит очень хороший микроволоконный наполнитель Shelter Loft, который используется для спортивной и туристической одежды. Именно он чаще всего греет полярников в 40-градусные морозы. А палатки мы утепляем холлофайбером, который тоже делает отечественная компания «Термопол». Путём долгих экспериментов мы нашли для себя оптимальный материал. Холлофайбер не выпускает наружу тепло, а внутрь не даёт попасть влаге. Ещё несколько лет назад десантники могли проснуться от дождя внутри палатки из-за скопившегося конденсата. Теперь эта проблема решена. Кстати, мы перешли с паралоновых матрасов на утеплённые холлофайбером.

Каждую зиму в Германии проводятся профессиональные выставки достижений Outdoor-индустрии. Насколько на ваш профессиональный взгляд, эффективны такие мероприятия, как ISPO Munich? Ведь российские производители, как вы знаете, уже третий год успешно участвуют в выставке под единым брендом Russian Outdoor Village.

— Мы с вами говорили о том, что спортсмену, туристу или полярнику удобно, когда производитель экипировки открыт и доступен для общения. Поскольку Outdoor-снаряжение рождается при тесном контакте производителей и потребителей, ISPO — как раз то самое место, где можно осуществлять эти взаимополезные деловые контакты. Важно и то, что российскому производителю ощутимую поддержку сегодня оказывает государство – в этом году российская экспозиция на ISPO поразила своими масштабами, объединив два стенда Минпромторга России и Российского экспортного центра. На Мюнхенской выставке особая, очень комфортная неформальная атмосфера, потрясающий выбор одежды, обуви, палаток, рюкзаков, спальников, самых немыслимых приспособлений и гаджетов. А ещё там много невероятно талантливых и даже уникальных людей.

Вы видели и пробовали множество интересных вещей, о которых миллионы других людей даже мечтать боятся. Чувствуете ли вы себя реализовавшимся в полной мере человеком? Или чего-то всё-таки не хватает?

— Реализовываться можно до бесконечности. Мне кажется, по-настоящему счастливым я почувствовал себя, когда сумел своё многолетнее серьёзное увлечение спортом превратить в профессию. Она приносит мне удовольствие и деньги. А окружающие, к тому же, называют это героизмом. Разве не так выглядит счастье?

Copyright Russian Outdoor Village

Поддержка сайта - Sat-Art